Знание того, что бессмертие есть иллюзия, освобождает нас от всякого рода озабоченности по поводу смерти.
Ламонт К.

Путеводитель
Новости
Библиотека
Дайджест
Видео
Уголок науки
Пресса
ИСС
Цитаты
Персоналии
Ссылки
Форум
Поддержка сайта
E-mail
RSS RSS

СкепсиС
Номер 2.
Follow etholog on Twitter


Подписка на новости





Rambler's Top100
Rambler's Top100



Разное

грузовые шины hankook

Подписывайтесь на нас в соцсетях

fb.com/scientificatheism.org



Оставить отзыв. (17)


Александр Новиков
Установка фундамента. Дорого


Если верить СМИ, то фундаменталистов среди нас все больше. Исламских, православных — всяких. Число их множится с каждым днем. С недавнего времени я почти каждый день вдруг стал оказываться либо невольным слушателем, либо участником разговоров на тему духовности и веры. Эту тенденцию можно обозначить как поиски подлинности или возврат к религии. Но людей, которые эти разговоры начинают, фундаменталистами точно не назвать. Скорее наоборот. То, что они «для себя лично» что-то наш­ли или к чему-то возвращаются, не оказывает практически никакого влияния на их жизнь. Иными словами, поиски — отдельно, а жизнь — отдельно.

Они вроде бы декларируют желание разобраться в вещах высоких и прикоснуться к ним (а не спустить их к себе), но главным критерием истинности той или иной системы выступает «подходящее мне мировоззрение»; собственное «Я» как центр вселенной. В свое время по этому поводу прекрасно высказался К.Г.Честертон: «Любимая в наши дни фраза: «У каждого свое мировоззрение, вот это — мое, оно мне подходит» — знак слабоумия. Воззрение на мир создается не для того, чтобы подходить человеку; оно создается, чтобы подхо­дить миру».

Эта новая, индивидуализированная концепция «духовности» строится так, что почти ничего не требует от человека, — только дает и помогает. Усилия, на которые готовы идти люди, сродни тем, которые приходится прилагать, чтобы проснуться на 1,5 часа раньше и пойти в спортивный клуб.

Вообще идеально, когда суверенная духовность является продолжением здорового образа жизни, правильного питания или йоги. Влияние этой новообретенной духовности на жизнь тоже минимально. Может, это и к лучшему, ибо в головах абсолютного большинства нет почти ничего, что может составить какое-то твердое ценностное основание жизни или ее осознанного изменения. Есть лишь фантасмагорическое месиво, где прекрасно уживаются самые непредсказуемые сочетания религий, духовных практик и гибких этических принципов. В ­подт­вер­ждение этого за последние две неде­ли я дважды оказывался свидетелем сюжетов, показывающих предельную степень запутанности и непроходимости.

В Санкт-Петербурге, в соборе Александро-Невской лавры, слышу человека, говорящего с интонацией из еврейских анекдотов: «Что-то я не разберу, а где тут записочки сунуть можно?» Ему объясняют: мол, вот очередь, нужно написать, заплатить и отдать. «Да? А на Святой земле можно просто оставить, без очередей. В Стене Плача. Я записочки между камнями засовывал — помогает. А здесь где можно?»

Новосибирск, антикварный магазин. Дама-продавец обращает мое внимание на серебряные медальоны с образами святых и вдруг добавляет: «Это же намного лучше, чем крест носить». Чем же, говорю, лучше? «Ну, такое ощущение, что крест на себе ставишь». Женщина счи­тает себя православной и интересуется религией. При этом настаивает: «Нет, все-таки крест носить неприятно. Полуживой человек этот висит… И вообще — была бы я отцом, никогда бы не допустила, чтоб с моим сыном такое сотворили».

Подобные рассказы и в страшном сне не приснятся ни одному известному и не­известному мне «фундаменталисту». Их религиозная картина мира является однозначной, категоричной и, самое главное, оказывает очевидное, а с точки зрения окружающих, фундаментальное влияние на все стороны их личной жизни.

У меня есть опыт близкого общения с некоторыми из них. С работы до дома меня регулярно подвозит Ренат. Он татарин, родившийся в Москве. Мусульманин. По пути он с удовольствием рассказывает мне о своих праздниках, о том, как ему трудно соблюдать намаз, как сложно не курить во время поста, отказаться от близости с любимой девушкой. В свои 22 года он производит впечатление цельного, яс­ного, доброжелательного и спокойного че­ловека. Именно он сказал мне, усмехнувшись, что в институте кто-то из студентов-сокурсников назвал его фундаменталистом.

Еще один мой знакомый, окончательно определившись, стал исповедовать иудаизм. Он был талантливым профессионалом, занимался недвижимостью и маркетингом (даже создал в свое время «бренд года»), но потом все бросил, решив, что обманывает людей. Несколько раз в ­суб­боту я вижу его, стоящего у подъезда в ожидании, пока консьержка откроет ему дверь, поскольку в Шаббат он не может нажимать на кнопку. Разумеется, его называют ортодоксальным иудеем, а некоторые — фундаменталистом.

Третий, будучи одним из директоров в заметной на рынке компании, стал по выходным и праздничным дням служить в православном храме алтарником. Абсолютное большинство знакомых иск­ренне недоумевают. Кое-кто даже распускает дикие слухи, что он бросил семью, троих детей и будет монахом. Ну и конечно же, изредка я слышу знакомый термин — «фундаменталист». На этот раз православный. Как-то так получается, что все лично известные мне «фундаменталисты» — глубоко симпатичные и красивые люди. Они твердо, трезво и ответственно стоят на своем фундаменте, и встреча с ними — это всегда приятная встреча с настоящим человеком. Очень хочется, чтобы вокруг было как можно больше «фундаменталистов». Откликайтесь — говорят, вас больше, чем кажется. Большой город http://www.bg.ru/article/8046/
Оставить отзыв. (17)
111


Создатели сайта не всегда разделяют мнение изложенное в материалах сайта.
"Научный Атеизм" 1998-2013

Дизайн: Гунявый Роман      Программирование и вёрстка: Muxa